Шмуэль Бенционович требовал от Мити ответа, которого тот не мог дать. Раввин стоял у причала, големы его грузили железо, а юноша смотрел на всё это со стороны — уже не наблюдатель, а тот, кто втянул в игру и других. Ночью он отбирал ценные бумаги у промышленников под прицелом варяжских пушек, прятался в пещерах, взрывал то, что не должно было существовать. Теперь утро, и отец спрашивает, где он был, а Митя отвечает неправдой, пусть и завуалированной. Потому что правда хуже: он Истинный Князь мертвецов, и это не метафора, и не титул из сказки. Это то, что делает его опасным для всех, кого он любит.

Против него выстроились Лаппо-Данилевские, отец и сын, с их связями и их тайнами. Из воды вызывают потомков Эохо Эхкенда, наследных властителей стеклянных дворцов, и кровавый туман после взрыва пещеры — не просто контрабанда бренди в амфорах. Полицмейстер Ждан Геннадьевич, отстранённый от должности, уезжает в Петербург за покровителями. Губернатор кивает, но глаза его недобры. А в городе ходят слухи о мёртвых драккарах, о русалках, что выкидывают железо на берег, и о том, что иудеи зажрались. Митя ездит на автоматоне мимо призрака Фиры, молча кивает ей, и это уже кажется ему нормальным.

Митя теряет отца, если тот узнает правду. Теряет Ингвара, если германец поймёт, во что втянут. Теряет себя, если станет тем, к чему его тянет Морана-Тёмная. Он уворачивается от смерти целый месяц — специально или по случайности, не важно. Карета перекрывает выезд, из-под чёрной шторки появляется женская ручка. Он думает о топоре, который Ниночка прячет под кроватью от мисс Джексон, и о том, что мисс, может быть, тоже пришла из тумана. Самхейн близко, тридцать первого октября, и в этот день ему исполнится шестнадцать. Подарки от отца придут на два дня позже, как всегда, но он не уверен, что доживёт до их получения.