Сергея Крамского убили на палубе круизного лайнера, прикрывавшего отход десанта. Он умер в сорок семь лет, с двумя пистолетами в руках и автоматной очередью в спине. А очнулся шестнадцатилетним японским подростком по имени Изаму, в трущобах чужой империи, с раскосыми глазами и гладкими ладонями, никогда не державшими штангу.

Этот мир не прощает слабости. Здесь самураи владеют магией, аристократы контролируют корпорации, а кланы якудза десять лет воевали с императором и уцелели. Изаму — единственный наследник рода Огава, истреблённого врагами. Его спасла старая няня Мэй, вытащив из горящего поместья и спрятав в лачуге среди нищеты. Фамильная магия проснулась в нём поздно и болезненно, под дождём чужих ботинок, когда банда шакалят пыталась отнять двести йен за разгрузку продуктов. Голубое пламя сожгло нападавших, но не спасло от синяков, лихорадки и трёх суток бреда. Теперь он должен выживать в теле, чужом как чужая страна, среди людей, которые ждут от него мести за погибших родителей и братьев, а он ещё не научился есть рис палочками.

Изаму не знает законов этой империи, не помнит иероглифов, не чувствует тела, в котором оказался. Но он помнит, как умирал за своих, и эту память не отняло перерождение. Мэй скрывает его от врагов, её внучка Юки приносит воду, а за дверью лачуги — кварталы, где сильный забирает у слабого, где род Огава выбит, как зуб, а выживший наследник — лишь добыча, которую ещё не нашли. Он должен стать магом, самураем, убийцей. Иначе погибнет снова, на этот раз окончательно, и повезёт, если быстро.