Алексей Воронов умер в пятницу вечером на МКАДе — не метафорически, а по-настоящему. Сорок два года, двенадцать лет в московском угро, бывшая жена Зоя, дочь Маша, белый «Хавал» в кредит. Потом темнота, абсолютная тишина, и он просыпается в другом теле, в другом городе, в другом времени. Комната восемь метров в коммуналке, за окном сентябрь 1979 года, в зеркале смотрит молодой незнакомец в двадцать три года. Лейтенант советской милиции, детдом, первый рабочий день в Краснозаводске. В голове — чужая память этого юного тела и собственная, сорокалетняя, с опытом раскрытия дел, которого здесь не должно быть.

Он не пытается понять, как это произошло. У него нет на это времени и нет привычки тратить время впустую. Он берёт удостоверение лейтенанта, идёт к начальнику горотдела, добивается назначения в уголовный розыск раньше срока. Работает с Гореловым — опером старой закалки, который смотрит на него сначала с осторожностью, потом с интересом, потом с чем-то похожим на доверие. Воронов видит то, что не видят другие: ровно стоящий стакан в кабинете мёртвого директора завода, едва уловимый химический запах, слишком быстрый отрицательный ответ доктора. Он знает, как читать людей, потому что читал их всю жизнь — только теперь читает в мире без криминалистических баз, без видеозаписей, без возможности перепроверить по телефону.

Воронов рискует всем, чем обладает в этом новом времени. Репутацией молодого лейтенанта, которую он только начал строить. Доверием Горелова, которое даётся не сразу и не всем. Возможностью остаться в системе, в работе, в единственном месте, где он понимает правила. Но главное — он рискует своим прошлым, которое превращается в тайну, опасную для него самого. Чем больше он раскрывает, тем заметнее становится. Чем глубже копает в смерти директора завода, тем ближе подходит к людям, у которых есть привычка устранать помехи без шума и следа. Он не может отступить — потому что отступление означает принять ложь, а принять ложь он уже не умеет. Это осталось от сорока двух лет, от московского угро, от пятницы на МКАДе, которая его убила и не отпускает.