Очнуться в чужом времени и в чужом теле, да еще и с пробитой головой — испытание не из лёгких. А если прибавить ко всему этому мрачные фабричные окраины Санкт-Петербурга конца 19-го века, напрочь отмороженных грабителей и полицию, которая расследует преступления лишь «по наитию и чутью», ситуация кажется совершенно безвыходной.

Но у меня есть то, чего нет у сыскной полиции - прогрессивные методы расследования преступлений, о которых в этом времени ничего не известно. Криминалистика ещё не родилась, но я уже серъёзно работаю над её появлением.