Свекровь потребовала, чтобы Лена собрала вещи и покинула квартиру в последний день года. Муж, который обещал сам всё объяснить, исчез за час до прихода матери, оставив жену с ножом в одной руке и чемоданом в другой. Лена ушла в морозный вечер с чемоданом, в котором уместилось всё, что осталось от трёх лет брака. Она шла по заснеженным тротуарам мимо магазинов и витрин, где другие люди несли ёлки и пакеты с подарками, а сама сверялась с картой, чтобы найти дешёвую гостиницу на одну ночь. На пешеходном переходе она поравнялась с незнакомым мужчиной, перешла дорогу, а через секунду услышала визг шин и удар.

Лена бросилась к сбитому человеку, судорожно распахнула ему дублёнку и стала действовать как врач. Пережала артерию, наложила жгут, диктовала оператору симптомы в трубку чужого телефона. Кровь на снегу, кость, торчащая из разорванной ткани — она действовала молча, пока мир сужался до пульса под её пальцами. Медик из скорой пригласил её в машину, и она поехала в приёмное отделение, потому что в гостиницу с окровавленными руками нельзя, а дома больше не было.

В коридоре приёмного отделения, где она попросила переночевать, зазвонил телефон. Подруга, которую Лена когда-то приютила после развода, а которая потом выгнала её саму, звонила пьяной и кричала, что это она свела мужа с любовницей, что это она уничтожила её жизнь из зависти к диплому, который сама не смогла получить. Лена сбросила звонок и смотрела в тёмное окно, где за стеклом мигали огоньки чужих праздников. Она осталась одна в чужом кабинете с чемоданом у ног и кровью под ногтями, которую не отмыть.