Алексея Мещерского закрыли внутри страны. Не тюрьмой, но запретом на выезд — золотой клеткой, как выразился его куратор из ГРУ. Только что режиссёр возвращался с «Оскара», где его фильм обошёл по политическим причинам, а теперь он невыездной. Под колпаком двадцать четыре часа. За спиной — помощник-наблюдатель Игорь Евгеньевич, внедрённый под видом ценного сотрудника. Впереди — срыв международных проектов, от которых зависит финансовая судьба творческого объединения «Прогресс». А ещё — допросы, на которых он выдавал прогнозы из будущего, и теперь генерал Ивашутин лично разбирает каждое слово.

Мещерский привык жить по-своему. Он строил империю из кино, музыки, книжных тиражей и биржевых сделок, попутно вовлекая советскую номенклатуру в западные финансовые схемы. Человек, который привёз в СССР массовую фантастику, запустил «славянский цикл» в музыке и заставил чиновников молчать о взятках, потому что сами сидели в его кооперативных квартирах. Но привычка к независимости обернулась ловушкой: чем больше он знал о будущем, тем плотнее сжимались петли контроля. Его слабость — в убеждении, что хитрости хватит на любую систему. Система думает иначе.

Аня ждёт второго ребёнка и верит, что муж — скала. Их сын растёт, видя папу чаще, чем если бы тот летал на церемонии. Но Мещерский чувствует, как червячок гложет: нынешняя пауза может затянуться навсегда. Он уже не просто режиссёр, он — инструмент государственной разведки, прорицатель в чужой игре, где его видения проверяют: предатели, медсестры у постели Брежнева, грядущие войны. Отступить — значит стать ненужным свидетелем, отправленным на Урал. Остаётся только продолжать творить, пока творчество ещё считают полезным.