Кассандра Морель лишилась привычного убежища в тот момент, когда ее руки, дрожа от холода, нащупали мертвое запястье Луизы Бернар на ледяной дорожке академического парка. До этого утра ее главной заботой было удержать репутацию холодной стервы, подработать на репетиторстве и не сойти с ума от желания к мужчине, который расплачивался за учебу сексом. Теперь же она — единственная, кто нашел труп соперницы, и следователь с усами записывает каждое ее слово, а декан тер Мульи вспоминает при всех, что она уже замечена в подобных делах. Два замечания в личном деле означают отчисление, а отчисление для девушки без семьи и связей — конец единственного шанса стать служителем права.

Она привыкла считать себя наблюдателем, а не участником. Люди ее утомляют, коммуникация дается с трудом, эмоции она прячет за маской отстраненности. Но под этой маской — тело, которое вспыхивает от одного взгляда Вивьена гросс Теккера, и голос, который дрогнет, если не сдерживать его в железных тисках. Она умеет выстраивать логику, запоминать формулы, мгновенно соображать в чужом кабинете, но не умеет признаваться, что боится. Не умеет просить о помощи. Не умеет объяснить, почему в темноте, еще до того как узнала Луизу близко, ее охватил животный ужас при виде неправильно лежащего тела.

Кассандра рискует всем, во что верила. Справедливость для неё — не абстракция, а каменная статуя в холле, с которой она ведет мысленные споры. Но теперь ее имя связывают с убийством, ее прошлое всплывет раньше, чем она успеет его от себя отгородить, а дядюшка, от которого она бежала, вышел на её след и назначил встречу в кафе через неделю. Она не может отступить — не потому что героиня, а потому что некуда. Ни семьи, ни денег, ни плана Б. Только артефактные кольца на пальцах, чайник с рунами и привычка превращать страх в сарказм, пока кто-нибудь не поверит, что она в самом деле такая бесчувственная.