Две недели назад Александр стал императором, а сегодня он идёт за гробом своего предшественника в генеральском мундире, который жмёт, режет и вообще не сидит на двадцатилетнем теле. Парадный костюм сшили наспех, ордена пришлось принять, хотя от двух звёзд он всё-таки откосил. Но это ещё цветочки. Похороны государя-императора обрушили на него лавину протокольных мелочей, от которых кружится голова: бальзамирование, траурный поезд, количество вагонов, расписание железной дороги, даже кирпич для облицовки могилы требует императорской подписи. А ведь есть ещё губернаторские донесения, сметы на школы, назначения послов и прошения купчих о разводе. Кабинет в Зимнем дворце превратился в капкан из бумаг, из которого нет выхода. И вот, когда кажется, что хуже уже некуда, на похоронной процессии раздаются выстрелы.

Александр — не тот, за кого себя выдаёт. Он чужак в чужом теле, человек из другой истории, где Николай Второй погиб иначе, где империя рухнула, где подвалы и расстрелы. Этот груз знания он несёт в одиночестве: нельзя рассказать, нельзя объяснить, можно лишь прятаться за подписью «Алксндр» и мечтать о том, чтобы сбежать учителем истории в глухую губернию. Но бегства не будет. Мать настоящего цесаревича уже догадалась о подмене, а в тюремной больнице лежит тот, чьё тело он занял. Александр умеет командовать голосом, умеет вести допросы и обещать ротмистрам погоны, но каждый его успех — это ещё одна ступень в ловушку, из которой нет выхода. Чужая мать требует показать сына, чиновники тащат бумаги, министры предлагают скармливать европейских волков российским оружием.

Ольга Николаевна видит во сне подвал и расстрел — то, что случилось в его мире, но может случиться и здесь. Она готова выпить за их знакомство и назвать это дружбой, но за её спиной уже стоит чёрная фигура в шляпе с красной лентой, и в руке этой фигуры сверкает металл. Александр обещал уступить трон, если настоящий цесаревич очнётся. Он обещал не вмешиваться в европейские распри. Он обещал себе сохранить человечность. Но империя не принимает обещаний — она принимает только подписи под указами, и каждая такая подпись делает его всё более пленником Зимнего дворца, всё более похожим на того, кем он никогда не хотел быть.