Юрий Антонович Ледников впервые за долгие годы дипломатической службы не понимал, как действовать. Отстранение от сопровождения Генсека в ФРГ обернулось крахом карьерных планов, а жена держала глухую оборону и отказывалась объяснять скандал с Зотовым. В приступе ярости Ледников раздавил пачку сигарет, осознавая, что его место у Брежнева займёт Басов. Но настоящий удар пришёл откуда не ждали: политический советник Стрелец, в чьём теле оказался погибший в Боготе разведчик, сообщил, что визит отменён. Ледников почувствовал странное облегчение — шанс вернуть влияние и, возможно, кресло посла.

Стрелец знал будущее, которого не должно было быть в его распоряжении. Он помнил, как германская политика Брежнева отсрочила крах СССР, и видел, как сейчас эта история рискует пойти под откос. Визит Генсека висел на волоске из-за спора о статусе Западного Берлина, а восточногерманские союзники готовы были сорвать соглашение ради собственных интересов. В «аквариуме» посольства посол Истомин открыл советнику правду о плачевном состоянии экономики: без сделки через пять-семь лет страну ждали голодные бунты. Стрельцу предстояло изобрести формулировку, которая позволит всем объявить себя победителями.

Марфа Григорьевна вышла из дома в чужой шляпе, в которой раньше никогда не была, и направилась к книжному магазину с двумя выходами. Кузнецов, сотрудник резидентуры, ждал её звонка в аптеку, а за Марфой Григорьевной уже вели слежку. Ледников в это время писал донос в Москву, веря, что отмена миссии — его шанс. Стрелец летел в столицу с компромиссом, от которого зависела судьба разрядки, но его тесть Кацолапов, встречавший зятя на военном аэродроме, знал: даже идеальная формула требует, чтобы её проглотили в Кремле. А в Бонне жена Ледникова укладывала в портплед вещи, не зная, вернётся ли муж, и пугала дочку мыслью о босоножках под проливным дождём.