Мальчик потерял мать на вокзале, когда поезд герметично закрыл двери и увёз её в сторону латинских букв и ржавых автомобилей, вросших в землю. Семья приехала сдавать экзамен на гражданство Третьего Рима — мальчик сдал, отец сдал, а мать, русская по крови, осталась за бортом. Теперь отец и сын стоят на пустой площади перед бронзовым Розенталем, протягивающим им книгу, и чувствуют себя двумя подлежащими без сказуемого. Город их мечты обернулся чужбиной, где даже воздух пахнет не по-ихнему.

Мальчик — не герой, он трясётся от возбуждения при виде куполов и забывает про черновики, сразу лезя в чистовик. Он прощает незнакомым девочкам фамильярное «Дитмар» вместо величия «Розенталь», потому что в этом городе всё должно быть прекрасным. Он верит, что правильная речь делает человека лучше, что норма языка — это справедливость. Но справедливость оказалась экзаменом с двумя оценками, и мать, которая всю жизнь отдала семье, не уложилась в рамки. Мальчик обижается на неё, плачет, кричит — и тут же молчит, глядя на её красные, распухшие пальцы, которые не знают, куда деться.

Раевский, живущий в восточной стране среди чужих алфавитов, получает от умирающего учителя просьбу, от которой невозможно отказаться без предательства. Виктор Петрович заперт в складке сети, в пространстве между серверами, где система не видит их разговора. Он хочет настоящей смерти, а не вечного комментирования рекламных рассылок от лица покойника. Раевский должен выключить свет — буквально, клавишей у двери — и стереть код, который сам учитель написал. За это ему грозит корпоративное предательство, но учитель помнит его молодую фотографию с бритоголовой девушкой, обещает ему место в загробном доме. Раевский спускается по лестнице, чуть не спотыкаясь на стыке платформ, и выбирается на волю — с долгом, который нельзя отдать, и с памятью, которую нельзя стереть.