Элиана В’Кьярра решила, что будет до последнего требовать встречи с командиром оркиллийцев. Она стояла в прозрачном боксе среди тридцати других женщин, прижала ладони к холодной стене и крикнула воинам в броне, что хочет говорить с их командиром. Её голос дрогнул, когда она сказала про дочь шести лет, которую оставили с отцом-предателем. Никто не ответил. Только зелёные всполохи пробежали по броне стражей. А потом, спустя часы, один из них произнёс её имя и открыл стенку.

Элиана привыкла быть нужной людям. Десять лет она лечила клозарцев, скрывая, что прилетела сюда случайно — корабль пиратов расстрелял, капсула упала, маячок сломался. Она вышла замуж, поверив обещанию быть единственной женой, родила дочь с пробудившимся даром целительницы. И теперь муж взял вторую жену, а Элиану отдали в жертву как ненужную вещь — потому что правила требуют приносить безсыновных жён «богам», спасшим эту планету от катаклизмов. Она не кричит в боксе, не молится. Она считает до десяти и думает, как вернуться к Эрике. Такое поведение делает её неудобной среди тех, кто смиряется или обожествляет похитителей.

Варгос, командир оркиллийцев, оказывается не богом и не чудовищем, а военным, который слушает и колеблется. Он проверяет её слова в базах Альянса, находит подтверждение, что она мертва для системы десять лет. И утром вызывает семь женщин, включая Элиану, сообщая, что они летят забирать детей. На запястьях оказываются браслеты-телепорты, на борту — предрассветные сумерки над родной деревней. Элиана смотрит в иллюминатор на огни дома, где спит дочь, и плачет впервые за десять лет — потому что рядом никого, перед кем нужно казаться сильной. А Варгос смотрит на неё через камеры наблюдения, вспоминая мать, которую не смог спасти, и сжимает кулаки, пока ладони не заболят.