Сергей Николаев стоит на крыше девятиэтажки и жуёт мундштук пустой трубки, подаренной генералом. Табак кончился месяца назад, но привычка осталась — особенно здесь, на высоте, где он провёл столько ночных дежурств. Внизу, у устья, покачивается на волне нечто невиданное: пятидесятиметровый корабль с тремя мачтами, позолоченным орлом на носу и алой вымпелом с золотым крестом. Ромеи приплыли. И Сергей уже чувствует, что этот визит — не начало дружбы, а первый ход в игре, правил которой он ещё не знает.

За полгода берег превратился в крепость: частокол, вышки-колодцы, гарнизон из бывших рыбаков и купленных на невольничьих рынках отроков, обученных строевой подготовке и работе с алебардами. Генерал Максимов, в парадном кителе с невиданными местными наградами, правит этой общиной железной рукой, а Сергей — его капитан, человек, через которого говорят с чужими. С Феофилактом, протоспафарием при особе василевса, он обменялся дарами и любезностями, но ночью заметил: римляне тайно высаживались на берег, а на рассвете исчезли, уведя с собой двух часовых. Теперь генерал вводит особый режим, а Сергей понимает: империя не прощупывает — она уже начала действовать.

Анна, носившая под сердцем его ребёнка, предупреждала: ромеи воюют золотом и договорами, а мечом — в последнюю очередь. Но когда придёт время меча, это будет не налёт викингов, а полноценная осада. У девятиэтажки есть порох, пушки, пьезоподжиги — чудеса, от которых местные кланяются в пояс. Но против тридцати дромонов и десяти тысяч легионеров чудес может не хватить. Сергей грёб на драккаре, уходя от погони двух боевых галер, и чувствовал, как отдача пушки, только что пославшей камень на четыреста метров, всё ещё дрожит в костях. Он наконец-то нужен. Он наконец-то на своём месте. И это место сейчас — в эпицентре приближающейся бури.