Итон подписал бумаги на ромбический броненосец, зная, что флот всё равно останется заперт в Финском заливе, а эти миллионы лишь усугубят отставание от Германии. Но договор с адмиралом Чихачёвым дороже денег — обещание надо держать, даже когда видишь, как корабли будущего ржавеют в базах, а матросы от скуки становятся пороховой бочкой для революции. Он визировал документы, в то время как в голове уже щёлкали цифры чужого будущего: четыре дредноута против немецких эскадр, десятикратный разрыв в миноносцах, Цусима, Порт-Артур. Потом откинулся в кресло и предложил Чихачёву должность, которой ещё не существует — министра флота вместо генерал-адмирала, без дворцовых интриг. Старому моряку глаза загорелись. Итон же думал о другом: как заблокировать Кильский канал брандерами, пока немцы не догадаются.

Он хочет успеть до катастрофы, которую уже видел в другой жизни. Золотые прииски, авиация, сенатские выборы — всё это инструменты, а не цель. Цель — вытянуть империю из трясины, где она тонет медленно и обязательно. Он платит за скорость: за подкуп газетных полос, за популистские лозунги, за демагогию, на глубокой платформе которой нет времени. Его союзники — купцы, юристы, философы — люди, верящие в перемены, но не подозревающие, откуда у него карта. Он неудобен тем, кто привык к старой игре: барон Фредерикс предлагает купить выборы за сто тысяч, а Итон отказывается, потому что грязь — это глупость, а не запрет. Он учится петербургской паутине, но ненавидит её. И всё же сидит в ней, потому что иного пути нет.

В Париже подожгли его дом, когда он спал. Двери подперли снаружи, и он выбирался по карнизу над пламенем, а Кованько кашлял в соседнем окне. Потом сгорел Адер в своей мастерской, пытаясь спасти самолёт. Итон назвал уцелевший аппарат именем мёртвого друга и летел над Марсовым полем с французским флагом, зная, что провокация может убить, как в Берлине. Великие князья оказались за этим — их слуги сидели в парижской тюрьме, но секретарь одного из них молчал, выдавая личную неприязнь за мотив поджога. Итон пил коньяк в пустом ресторане и смотрел, как Кованько дрожащими руками закуривает. Полковник говорил, что у графа Орлова лицо — маска смерти. Итон знал, что это просто копоть. Но копоть легко смывается, а то, что под ней — нет.