Иуда потерял единственного человека, который доверял ему безоговорочно. Серебряники в его мешке звенят насмешкой — тридцать монет, отлитых из вины, а не из металла. Он продал Учителя под видом разумного выбора, убеждая себя, что жизнь требует практичности. Теперь раскаяние пожирает покой, а память о добром, спокойном взгляде Иисуса жжёт сильнее любого проклятия. Прощение, данное ещё до предательства, обернулось самым страшным наказанием.

Иуда — человек, разорванный между двумя голосами внутри себя. Один цепляется за серебро, другой проклинает каждый шаг, приведший к этому вечеру. Он привык считать себя практичным, но расчётливость оказалась слепотой. Искушение пришло тихо, без чудовищных шёпотов из темноты, и он узнал его слишком поздно. Его слабость — в способности видеть выгоду там, где нужно было видеть человека.

Иуда рискует остаться навсегда между миром, который предал, и миром, который не примет его назад. Рассвет неумолимо приближается, а с ним — час, когда предательство обретёт плоть и кровь. Он не может остановить то, что начал, и не может жить с тем, что сделал.