Козырев принял решение уходить. Три БМП-3 стояли на высоте у Чернянки, за спиной — полевой госпиталь с тремя сотнями раненых, а впереди, за рекой, немецкая разведка уже вела наблюдение. Капитан приказал минировать мост, загрузить боеприпасы и забрать на броню скольких получится. Особист Трофимов пятый раз напоминал про эвакуацию, политрук жалобно пялился в спину, но Козырев знал: техника из будущего стоит тысяч жизней. Мост взорвать не удалось — снаряды лежали на настиле, детонировать отказались. Тогда он приказал бить прямой наводкой, пока балки не перебило. Подполковник Заруцкий с медсёстрами и комиссары остались с тяжелыми. Козырев уехал, не оглядываясь.

Козырев — капитан из XXI века, попавший в июль сорок первого с ротой бронетехники, которой здесь не место. Он честолюбив, считает себя талантом, мечтает о собственной танковой бригаде, о погонах, о строке в мемуарах. Война для него — расчёт: солдат не уберечь, зато можно выиграть стратегию. Он презирает политруков и особистов, но сам готов оставить раненых ради машин. Его уверенность бездонна, его планы безупречны, его слепота — в том, что он видит в людях только ресурс, а в себе — исключение.

Колонна попала под засаду у Идрицы. Зенитные орудия били по дороге, танки вынырнули из леса, трассеры косили траву. Козырев умирал на обочине, оторванный от своей горящей БМП, и последним увидел, как гибнет всё — машины, люди, его маршальские мечты. Гасло сознание, а с ним — мысль, что всё должно было случиться иначе.