Московский автомобильный завод работает в три смены, а Фрунзе проводит в курирующем его кабинете больше времени, чем дома. Он лично разбирается с браком чугунных отливок, спорит с немецкими консультантами о форме камеры сгорания и подписывает сметы на новые станки. В 1926 году завод едва выпускает грузовики, которые ломаются чаще, чем ездят. Фрунзе меняет технологию, отказывается от моноблочных алюминиевых блоков, вводит модульное литьё из чугуна, переносит клапана вверх. Мотор АМО-Ф15 выдаёт шестьдесят пять лошадей вместо тридцати пяти, и это только начало. Через три года завод уже параллельно выпускает два поколения двигателей: чугунные для тракторов и грузовиков, алюминиевые для танков и самолётов.

Фрунзе — человек, который умеет ждать и умеет ускоряться. Он пришёл к власти в молодой стране, которая проигрывает в технологиях западным державам, и поставил себе задачу догнать их не копированием, а собственной системой. Его метод — унификация: один танковый корпус несёт на себе и пушку, и миномёт, и зенитную установку, и бронетранспортёр. Один двигатель масштабируется от четырёх цилиндров до восьми, от грузовика до истребителя. Он не изобретает заново, он берёт чужое и переделывает так, чтобы ремонтировалось на полевом заводе, а топливо подходило из любой деревенской канистры. За этим стоит не только инженерный расчёт, но и политическая воля: он лично гарантирует немецким фирмам сохранность оборудования, лично убеждает шведских инженеров остаться, лично решает, какой завод будет делать авиамоторы, а какой — тепловозные дизели.

К 1932 году система работает, но каждый новый шаг открывает новый дефицит. Алюминиевых сплавов не хватает для всех, кто их просит. Турбокомпрессоры дают мощность, но убивают ресурс. Заводы в Рыбинске и Ярославле конкурируют за кадры с Москвой и Нижним Новгородом. Фрунзе запускает третье поколение моторов с непосредственным впрыском и компрессором, одновременно поручая заложить перспективные разработки газовых турбин и H-образных авиадвигателей. Он уже видит, где технология пойдёт дальше, но материальная база страны отстаёт от его планов на пять-семь лет. Его противники в аппарате ждут ошибки, а союзники ждут результатов, которые можно пощупать.