Алексей Морозов услышал от начальника КБ-3 Ивана Ильина простое требование: забрать ключи от квартиры и немедленно переехать из общежития. Ильин выбил жильё за полгода упорной бюрократической войны, убедив директора, что ведущий конструктор секретного комплекса не должен спать в полглазка, опасаясь кражи чертежей вместе с носками. Морозов, попаданец из 2026 года, понимал масштаб этого чуда советской системы: квартира на улице Строителей была ресурсом сакральным, добытым не деньгами, а влиянием. Он собрал за десять минут свои немногочисленные пожитки — смену белья, бритву, две эмалированные кружки — и ушёл в февральскую ночь с чемоданом и портфелем, полным схем и писем от радиолюбителей. По дороге к новому дому журналистка Анна Смирнова перехватила его, оценила багаж шпиона-неудачника и потащила в закрывающийся магазин за чайником и шторами, потому что человек, оптимизирующий процессы в условиях ограниченных ресурсов, сам не способен организовать собственный быт.

В голой однушке с рыжим линолеумом и запахом побелки Морозов почувствовал то, чего лишён был с момента попадания: абсолютную свободу от чужих правил. Анна помогла вбить гвозди для верёвки-карниза, повесить плотные серые занавески, сварить чай в синем эмалированном чайнике. Они сидели на полу по обе стороны от чемодана-стола, и она спросила, куда он так спешит. Алексей ответил, что время — единственный невосполнимый ресурс, что страна задыхается без вычислительной мощности, что он знает будущее, которое наступит, если дать людям правильный инструмент. Анна предложила сделать из квартиры настоящий штаб — базу для макетов, которые нельзя показывать официальному НИИ до полной готовности. Чистая инженерия без примеси идеологии.

Морозов остался один, но одиночество теперь звучало иначе. Он разложил на полу письма от радиолюбителей — заводские инженеры из Челябинска, студент мореходки из Мурманска, школьники из Новосибирска, писавшие код на бумаге без единого компьютера. Эта армия пока не знала, что она армия, и ей нужно было дать оружие. Алексей понимал три непреодолимые стены: пустые микросхемы памяти, оперативную память, клавиатуры. Он начал чертить на ватмане прямо поверх конвертов — массивный стальной программатор с рычагом-эксцентриком, станок для массовой прошивки тысяч кристаллов. За окном завывал февральский ветер, а в комнате, отрезанной от мира грубой зелёной тканью, зарождалась теневая империя.