Громов пришел в ПТУ не за специальностью, а за пятиборьем. Но тело предало: остаточный плеврит, температура, кашель по утрам, и тренер Крюков отправил его на две недели лечиться вместо тренировок. Для парня, которому уже пережил одну жизнь и знает, сколько у него времени, это был не просто вынужденный перерыв. Это был первый урок о том, что путь к цели лежит не через ломку, а через терпение, которому его прежний опыт ничего не учил.

Его пятнадцать лет, тощий, с короткой рукой и слабым плечом. В теле подростка живет память взрослого пятиборца — тысячи боев, десятилетия методик, которых в семьдесят первом еще никто не знает. Но память не заменяет объема. Ног не хватает на финишном рывке, плечи уступают в воде, а в мастерской, где он зажимает напильник и крутит станок, руки набирают ту силу, которую не даст ни один эспандер. Он ведет двойную жизнь: слесарь-инструментальщик по документам, пятиборец по ночным записям в тетради под матрасом. Каждая цифра там — шаг к тому, что в прошлой жизни он уже проходил, а теперь должен пройти заново, быстрее и раньше.

Крюков выписал ему разрыв с лидером области по каждой дисциплине. Громов переписал три цифры в свою тетрадь и понял: стрельба уже его, бег и плавание надо тянуть. Весной впервые по области соберёт полное пятиборье, и тот, кто возьмет все пять видов без провала, заберет медаль. Воронов, фаворит из Пензы, выйдет на три привычных вида. А фехтование и конный — те самые дисциплины, что Громов таскал в стол по субботам — встанут в общий счет. Крюков сказал это в тряском автобусе, потом развернулся и ушел к водителю. Громов остался смотреть в тетрадь, пока фары пробивали темноту за окном.