Степа потерял покой. Анонимная кляуза в городскую управу, мёртвый волк у дверей и теперь газетная статья, которая выставляет его напоказ всей губернии. Тот, кто прежде бил из тени, вышел на свет и начал стрелять прямо в лицо. А в доме, где Степа нашёл приют, зреет новая беда: мачеха врёт, плачет и врёт снова, а отец верит слезам чужой женщины, а не собственному сыну.

Степа — руномаг в чужом юном теле, и эта молодость мешает не меньше, чем помогает. Он умеет видеть сущности, которых не замечают врачи, и рисовать руны, исцеляющие от болезней, но одна-единственная сложная руна выкачивает его дотла. Он лечит чужих, учится заново читать и писать, работает с Ерофеем, который берёт плату за лечение, и при этом пытается сохранить то, что осталось от человечности в теле, которое не его. Ему тяжело, потому что он помнит, кем был, и ещё не знает, кем станет.

Степа рискует всем, что успел построить: крышей над головой, верой больных, хрупким доверием Семена и Алевтины, даже шансом когда-нибудь стать настоящим врачом. Но отступить — значит предать тех, кто пришёл к нему с последней надеждой. И потому он садится в телегу к незнакомой женщине, которая везёт его в деревню, где полдеревни горит лихорадкой, а Ерофей кричит про оспу из-за двери, за которой прячется. Степа выходит в полутьму чужого дома и начинает рисовать руны на спине егеря, хотя сам ещё дрожит от последнего исцеления.