Миша утонул в тёплой воде у берегов Таиланда, а очнулся в теле Артёма Дорохова — студента-троечника из тюменской общаги, которому двадцать два года и который не в состоянии сварить даже макароны без каши. Его собственная жизнь, сорокапятилетняя, с бизнесом, сыном Егором и разводом за плечами, оборвалась на пароме. Теперь в голове у него две памяти наложены друг на друга: он помнит, как писал код на Python и управлял штатом в пятьдесят человек, и одновременно чувствует, как тело-донор тянется к крану с хлоркой, к этому запаху общежития, который кажется почти родным. Ещё он видит странные полупрозрачные строчки — над кулером ноутбука, над проводкой в стене, над головой соседа — и понимает, что это не галлюцинации, а какой-то инструмент, который работает по своим правилам.

Миша привык решать вопросы быстро и кулаками, но здесь это не прокатит. Он уже чуть не спалился, исправив за десять минут четыре ошибки в сетевой схеме, которые сам «донор» месяцами не мог понять. Кит, сосед по этажу, смотрит на него теперь как на пришельца, а преподаватель Антонов на защите диплома точно не поверит, что двоечник Дорохов вдруг сам написал проект уровня сертифицированного инженера. Миша должен постоянно тупить вовремя, притворяться хуже, чем есть, — и это оказывается сложнее, чем любая сделка в его прошлой жизни. Плюс диплом, который надо не написать, а специально ухудшить, чтобы он выглядел правдоподобно. Плюс мать в Чите, которая шлёт триста рублей и спрашивает, поел ли он.

Сыну полтора года, он где-то в Екатеринбурге с матерью, которая в прошлой жизни Миши была женой. Он не может подойти, не может сказать, кто он. Для мальчика отец — другой человек, если вообще существует в этой реальности, где президент США — Маккейн, а доллар стоит сорок два рубля. Миша стоит у плиты в общаге, жарит курицу с перцем, и соседи жадно нюхают запах, а он думает: найду. Не сейчас, понятно. Сейчас я никто. Но найду и буду рядом, пусть как чужой дядька.