Артур вляпался в имперский дворец чужого мира до того, как успел сообразить, что происходит. Ещё весной он чинил системы видеонаблюдения в заурядной фирме, а теперь сидит в открытой карете, одетый под аудиенцию, пока улицы средневекового Рикона расступаются перед ним с поклонами. Его провожатый — первый советник императора, маг-ветеран, которого Артур подозревает в лучшем случае в уловках, в худшем — в подготовке ловушки. Вместо впечатлений от чужой планеты в голове лишь сухой анализ: система здесь работает иначе, уровни местных ничтожны, а юный император, оказывается, марионетка в руках регент-жреца, который уже пытался залезть в их статусы. Артур отмечает про себя, что эмоции куда-то делись, и это беспокоит куда сильнее, чем требование выплачивать дань несуществующими ресурсами.

Он привык быть техником, человеком, который чинит и налаживает, а не договаривается с властью, которую не понимает. Привычка разбирать сложные системы на запчасти теперь оборачивается против него: Артур не может остановиться, пока не выяснит, как устроена местная иерархия магов, кто реально управляет империей и почему жрецы так заинтересованы в их мире. Подруга Анна щёлкает камерой, фиксируя всё для отчёта, но даже её присутствие не развязывает ему язык — он молчит о своих догадках, прячет истинные уровни, вежливо уходит от ответов. Эта осторожность родилась не из мудрости, а из страха ошибиться там, где ошибка может стоить не его жизни, а судьбы двух миров.

Артур рискует окончательно потерять ту простоту, в которой жил до Великого древа. Каждый новый мир требует от него всё большей лжи, большей выдержки, большей готовности играть роль, которую он не выбирал. В империи Дох-Эшар его уже назвали равным императору, а дома он всё ещё числится в бегах, прячется от собственных сограждан, докладывает в кремлёвские кабинеты под грифом секретности. Рассказать правду о том, как устроена система чужого мира, значит дать власти инструмент, которым могут воспользоваться не так, как он задумал. Умалчивать — значит действовать в одиночку, без права на совет. Он едет по мощёным улицам чужой столицы и понимает, что уже не знает, кем является на самом деле: лордом, техником или просто человеком, который слишком поздно сообразил, во что ввязался.