Сергей Карташов решил, что приказ «соблюдать спокойствие» он исполнять не намерен. В фургоне с надписью «Аварийная», напичканном аппаратурой, которой не было аналогов в СССР, он слушал, как по милицейской волне докладывают о прибытии добровольцев с арматурой и охотничьими ружьями. Рядом Гинтарас наливал кофе в металлическую кружку, а бортинженер Виктор ворчал, что литовцы специально брешут на своём языке. Капитан стукнул кулаком по ладони. Его группа приехала сюда не для наблюдения.

Карташов — ветеран двух войн в Афганистане, начавший безусым лейтенантом и закончивший капитаном с Красной Звездой. Смелого разведчика заметили и перевели в оперативный отдел штаба 40-й армии, где дела были посерьёзнее. Сейчас он командует «бродячей группой», действующей вне официальных структур, прячась от своих же чаще, чем от чужих. Его люди — афганцы, связанные не приказами, а чем-то более крепким. Они вербуют бывших спецназовцев, устанавливают прослушку, устраивают засады и умеют работать наверняка. Карташов не верит в оборону: нельзя победить, защищаясь. Особенно когда страна распадается на глазах, а враг уже в Москве.

В ту ночь в Вильнюсе группа Карташова перехватила американского агента с финской снайперской винтовкой и гильзами под мосинский патрон. Допросили быстро. Адрес частного дома в пригороде, где ждали кураторы из ЦРУ, агент выдал легко — надеялся на консульскую защиту и цивилизованный разговор. Надежда оказалась ложной. Трупы американцев и их литовских пособников отправились в продовольственном рефрижераторе в тридцати километрах от города. Живым остался только Андрюс Ейва — бывший зелёный берет, советник моджахедов, специалист по диверсиям. Его везли в закрытую часть, где Москва ждала сообщений. Карташов смотрел в окно фургона и думал о том, что начинается Большая игра, а правила в ней придётся писать самим.