Тина стоит на берегу ледяной реки в чужой кожаной куртке, которую ей бросил спаситель, и кашляет, выплёвывая воду. Её новое пальто в клетку утонуло вместе с мечтами о вечернем свидании. Мост дугой над головой, горгульи скалятся в темноте, а в кармане — чужой кошелёк и приказ забыть, который почему-то не сработал. Она помнит зелёные глаза, злой голос, магическое слово, после которого мир на миг погас. И помнит, как сама ушла от забвения, цепляясь за обрывки сознания, словно за ледяные корки.

Тина — девятнадцать лет, она шьёт платья в мастерской тёти и моёт чашки за три сина в неделю. Она привыкла считать монеты на ботинки с каблуком и ватрушки, привыкла улыбаться противным клиенткам и мечтать о парне с катка. Но теперь в её груди тянет чужая боль, а чаронометр показывает одно деление — ничтожно мало для избранных и невероятно много для пустышки. Она не просила чар, не желала вламываться в мир за ажурной оградой. Ей придётся стать поломойкой при богатом студенте, чтобы выторговать год обучения и вытащить семью из долгов. Тина умеет проглатывать обиды и считать сины до последнего, но не умеет притворяться, что высокомерные взгляды её не царапают.

Эш Вандерфилд из рода Неприкосновенных, чёрный сектор, лучший ученик академии — до того самого состязания, после которого никто не осмеливается шептать вслух. Тина должна убирать за ним комнату, стирать, молчать в тряпочку и не задавать вопросов. Она войдёт в Высшую Столичную Академию в старом сером платье со сбитыми носками ботинок, с вязаной шапкой в сумке и с мужской курткой, которая пахнет чужим парфюмом и недосказанностью. Она будет сидеть на задних партах, записывать чужие насмешки и учиться тому, чему не должна была учиться никогда. А он будет смотреть сквозь неё, как сквозь стекло, пока она не поймёт, что чары — не самое опасное, что пробудилось в ту октябрьскую ночь.