Я — недоразумение. Такие рождаются мёртвыми или умирают в младенчестве, но я дотянул до тринадцати лет, и каждая минута обходилась клану в немалые деньги. Меня зовут нулём: нулевая ступень просвещения, тело без атрибутов и навыков, способное лишь дышать и думать. Амулет, привезённый управляющим специями, дарит мне на несколько недель подвижность рук и ног. Без него я — баклажан, едва ползающий по полу. С ним я сижу рядом с матерью на террасе и наблюдаю, как она выносит смертный приговор человеку, который воровал, чтобы накормить голодных детей. Тшими — труп, он этого ещё не знает, но я вижу это яснее, чем собственные дрожащие пальцы.

Клан Кроу — последний оплот древнего рода, выживший лишь в моей матери Трейе и во мне, чужом разуме в её сыновнем теле. Мы обосновались на самой окраине цивилизованных земель, где почва бедна, а из Лихолесья за рекой приходят твари. Здесь царит махровый феодализм: аристократия делит власть и ресурсы, император далёко, а простолюдины клянутся на крови и голодают. Воин Камай, единственный идзумо клана, молчаливо исполняет приговоры и ложится с вдовами, чтобы рождались новые шудры. Я же, проживший одну жизнь на другой планете, вынужден играть роль сына, которого она потеряла, и скрывать, что помню всё — от земной физики до того, как её рука вырвала моё сердце.

Тшими мёртв, специи кончились, денег в казне не хватит и на одну зарядку амулета, Камай впервые за год говорит больше двух фраз подряд, объясняя матери, что казнь всех виновных оставит поля пустыми, а клан — без последних подданных. Трейя вынимает святыню рода, абунай, и шкатулку с символами, но воин бесстрастно констатирует: этого слишком мало. Я сижу за столом, прикасаясь к амулету под рубахой, и понимаю, что без него не удержусь даже в сидячем положении. А без денег он погаснет навсегда, и я снова стану овощем, пока мать не найдёт новый способ содержать своё сокровище. Или не решит, что проще начать сначала.