Девяносто лет, война, детдом, целая жизнь, отданная чужим детям. А своих так и не нажила. И вот баба Нюра тихо умирает в кресле, обняв старого облезлого кота, и слышит тёплый голос: «Вставай, дочка. Заждались тебя».
Открывает глаза, а тело молодое, чужое. Кругом дикий лес, каменный век, племена, что кладут детей на жертвенный камень злой богине Голодной. И первое, что делает баба Нюра в новом мире, девяноста лет от роду, в халате и тапках, идёт на детский плач и снимает с того камня обречённого мальчонку.
А дальше, засучив рукава, поднимает жизнь из ничего. Добывает огонь, лепит горшки, ставит печь, белит пещеру, ловит козу-бесовку, заводит говорящего кота. Учит дикарей мыться, а не жечь меченых. Ставит дикую магию на метод. Поднимает с колен битых баб. И сама не заметит, как из спасённого мальчишки, ворчливого кота и огненного вождя, что пришёл за ней через горы, соберётся у неё семья, какой не было за весь земной век.
А на пороге уже война. Кость или пламя. Смерть или жизнь. Кормить Голодную или растить своё. И встанет посреди каменного века одна баба, что не даст.

Тёплое, уютное и смешное про попаданку, какой вы ещё не видали: не юную красотку, а мудрую бабку с золотыми руками и характером кремень. Про то, как из ничего строят дом, семью и целый народ. И про любовь, что находит, даже когда ты думала, что уже всё.