Михаил Скуратов потерял покой. Ещё неделю назад он гонял по трассам с ветерком, а теперь стоит посреди разгромленного банковского зала, где от хрустальной люстры остался обглоданный ошмёток, а воздух пахнет жжёной резиной и чёрной магией. Банда налётчиков, которую полиция гоняла год, добралась до столицы и взяла кассу. Не в тот банк, где Михаил случайно оказался при первом ограблении, а в другой — но следы те же: револьверы, мешки с ассигнациями, и среди грабителей снова молодой колдун, едва входящий в силу. Только на этот раз охрана оказалась живее, и всё кончилось бойней. Михаил чувствует, как Захребетник, его внутренний спутник, просыпается в голове с дурным предчувствием. Начальство уже ругается во весь голос, сроки давят, а в пепле на полу лежат спёкшиеся чёрные куски, которые старший коллега называет отработанным нефритом. Что бы это ни значило — явно не про мелких жуликов.

Михаил привык, что Захребетник управляет телом, когда дело доходит до магии и скорости. Сам он предпочитает считать и анализировать — машина различий в архиве, перфокарты, цифры, которые другие упускают. Но ведомство, куда он пришёл по случайному стечению обстоятельств, оказалось гнилым неводом: отделы раздуты чиновниками, а тех, кто реально работает, не хватает. Начальник обещает расширение и реструктуризацию, и Захребетник уже потирает руки, предрекая Михаилу начальство. Сам же Михаил думает о другом — о Елизавете Фёдоровне, которую встретил на гонках, и о её воспитательнице Агнессе Леопольдовне, которая ненавидит его с первого взгляда. Он умеет быть осторожным, но не умеет не ввязываться, когда кто-то рядом оказывается в беде. Даже если это боярин Серж, соперник на трассе, ставший другом за одно воскресенье.

Михаил рискует остаться без карьеры, которую ещё не успел построить, и без жизни, если чёрная сфера взорвётся в следующем банке. Но хуже всего — рискует привыкнуть. Привыкнуть, что Захребетник вытащит из него силы до дна, что очнётся он в машине с горьким вкусом настойки во рту, что вокруг лежат развороченные дороги и чужие трупы. Государь не прощает провалов, а Лопухин, обиженный и мстительный боярин, уже доказал, что умеет ждать и подставлять. Михаил мог бы отступиться — сказать, что это не его война, что Коллегия не лезет в боярские распри. Но он уже сказал это однажды, на гонках, и тут же влез. Потому что Серж оказался порядочным человеком, потому что иллюзия на трассе пахла тем же колдовством, что и труп в банке, и потому что отступать Михаил не умеет — даже когда сил едва хватает на заклинание, а впереди, за поворотом, стелится ложный туман.