Бертран де Суи пережил лихорадку, которая сожгла в нём прежнюю жизнь. Теперь он лежит в чужой избушке посреди болота, слушая, как алхимик Дени вещает о грандиозных перспективах, а в голове звенит одно: пора перестать быть мелкой бешеной крысой. Пора стать большой. Но огонь, пожиравший корабли в его горячечном бреду, не угас — он перекинулся на то, что Бертран видит в зеркале по утрам. Болото, зима, пустые карманы. Старые друзья, которые смотрят на него как на командира, не подозревая, что командир сам не знает, куда вести.

Суи умеет рубить, грабить, выживать. Он умеет быть страшным — маска из холстины, топор над головой. Но вот быть хозяином, строить, ждать, считать — другое. Он ловит себя на мысли, что говорит грубее, чем думает, что шутит, когда лучше бы промолчал, что хочет сграбастать женщину, а потом не может найти к ней подхода. За спиной — Сура, где он был никем. Впереди — попытка стать кем-то, не имея ни земли, ни имени, ни веры в завтра. Айрин смотрит на него с насмешкой и ждёт, когда он споткнётся. Он спотыкается. Часто.

Бертран рискует остаться тем, кем был — мелкой крысой, которая сгнила бы в канаве, не дожив до весны. Или стать большой крысой, что тоже кончается плохо, только громче. Дудочник знает старого знакомого, который поможет со сбытом. Фэйри молча уходит к реке, обиженный словом, что Бертран бросил нечаянно. Дени варит свою «мертвую воду», и от неё пахнет одновременно удачей и проклятием. Бертран сидит на крыльце, смотрит в небо и понимает: если не изменит путь, эта зима станет последней. Но изменить путь — значит перестать быть собой. А кем тогда быть — он ещё не придумал.