Лайра стоит в свадебном зале, и вишневый сок расползается по белоснежному шелку её платья — в том самом месте, где во сне-видении вонзился кинжал. Она только что видела себя чудовищем со светящейся ладонью на горле мужа, видела предательство и смерть, а теперь снова слышит язвительный тост матери Коэна и чувствует, как дрожат её пальцы. В коридоре их почти сбивают с ног трое мужчин в тёмных камзолах. Воздух вокруг них гудит, зрачки вертикальны, и Лайра узнаёт запах власти — дракониры, легендарные хранители империи. Мать мужа тащит её прочь, вглубь дома, к тускло освещённой кладовой, где в клетке из чёрных прутьев лежит истощённый дракончик, а рядом — тощий мужчина с металлическим жезлом.

Лайра вышла из монастыря святой Айраны, где её учили смирению и терпению, где старшая матушка предостерегала от людей, гладких как камни. Она вышла ради любви — за Коэна, который защищает её от матери и верит в её чистоту. Но Лайра знает про видение, про светящуюся руку, про проклятый дар, который может проснуться. Она хочет быть нормальной, хочет простой жизни рядом с мужем, и готова к жертве ради очищения. Только жертва выходит из-под контроля: драконир-генерал, которому она бросается в ноги с просьбой о праве первой ночи, нюхает её запах, называет гнилью, а потом — забирает через портал в своё логово, где требует ползти к нему на коленях.

Арвин не верит ни в какую невинность, он уверен, что Лайра привлекла малыша-дракона, чтобы вычистить пятно. Но когда ночной Слет превращает столицу в ад, когда безумные драконы рвут небо, он закрывает её собой от падающих камней и спускает с ним в пропасть. В тёмной пещере, истекая кровью, он шепчет ей бредни о догонялках, а потом кусает за шею — и что-то внутри Лайры вспыхивает и гаснет. Она просыпается вновь в свадебном зале, с рукой на мокром пятне платья, и понимает, что время повернулось. Или это было видение. Или она уже не знает, где граница. Мать Коэна тащит её за локоть к знакомой кладовой, а Лайра решает — в этот раз она не пойдёт по проторенной дорожке.