Михаил Звездный потерял привычную опору. Старик, голос в его голове, внезапно замолчал в самый критический момент, когда над Аркумом опустилось алое небо и на школу обрушились Красочные. Псионика, Путь Меча, мамин слайдер — всё это Старик запретил трогать ещё до нападения, оставив Михаила с голодным телом и недоумением. А когда рои Скаутов полезли через забор, а однокурсники застыли в панике, призрачный наставник отозвался лишь для того, чтобы бросить его наедине с тварью, способной разорвать человека одним движением. Докажи, что Звёздные не бросают людей, — сказал Старик. И отключился.

Михаил привык полагаться на чужой опыт, прожитый в сотнях жизней. Старик знал ответы, видел ходы, подсказывал, когда казалось — конец. Без него Михаил оказался холмиком, который мечтал дорасти до горы, но пока ещё не знал, как стоять самому. Его сила — в способности Навигатора, ведущей по Пути — требовала Воли, а Воля истощалась быстрее, чем он успевал дышать. Он тащил раненых на плечах, когда ноги едва волочились, уговаривал чужой страх уступить место действию, ловил Телекинетической Сетью однокурсников, которых сбивали в толпу. Каждый раз, когда он думал, что запас исчерпан, находилось ещё немного — на один Шаг, на один Разрез, на одно прикосновение, возвращающее жизнь.

Он рискует остаться пустым. Не умереть — именно опустошиться, превратиться в прохожего, который спасает себя и точка. Этот страх страшнее смерти, потому что Старик прав: убежать он может всегда. Но тогда Ханна с Лукасом, Эрика, застывшая в углу у конгломератки, обугленный Кар — все они останутся лежать на брусчатке, пока Красочные будут плодиться в небе. Михаил уже однажды доказал, что способен на большее. Теперь ему предстоит доказать это без подсказок, без запасных жизней, без права сказать «я не готов». Потому что готовности не ждут — она приходит, когда ты уже стоишь на краю.