Рейнеке-Лис потерял покой вместе с человечностью. Оцифровка превратила его в высокого эльфа, а Рагнарёк — в бессмертного, но цена оказалась выше, чем он готов был заплатить. Сознание смешалось с эльфийским, страх смерти ушёл, и на смену пришло нечто чужое, чужое даже для тех, кто прошёл через то же самое. Он служит в спецподразделении «Рарог», учится риторике под видом красноречия, педагогике под видом объяснений простакам, стратегии под видом военной подготовки. Контора готовит из него агента влияния, маскируя цель под обычную армейскую рутину — общежития, строевые смотры, замполиты. Он уже догадывается, что отряд скоро разбегится по заданиям на годы, а они даже не заметят, как станут фигурами в чужой игре. В Ростове Великом, куда заехал вне плана, он обнаружил в себе закладки — психотехнические, ментальные, чужие. Агрессия к оркам, доверие к «проверенным» старым товарищам, привиты — незаметно, словно прививки от здравого смысла. Замполит Вазген и кладовщик Ларс оказались профи, и ничего личного — просто работа. Но работа чьих кукловодов, он ещё не понимает.

Рейнеке-Лис — эльф, но помнит себя человеком. Помнит физику без флогистонов, общежития без магических артефактов на стенах, сигареты без травяных примесей. Эта память мешает ему смириться. Он видит, как сослуживцы теряют человеческие черты — мимика, жесты, реакции становятся расовыми, чуждыми. Сам он доверился ИскИну при выборе персонажа и не пытался ничего исправить, потому изменился меньше других. Но «меньше» не значит «мало». Он ловит себя на том, что магическое зрение включается само по себе, что мысли уходят в эльфийские интонации, что патриотизм превращается в личину, которую можно натянуть как старую шинель. Он хороший тактик, неплохой стратег, интуитивно действует — но интуиция шепчет о предательстве, а он не знает, чьём оно.

В Песочницу его отправили под легендой эльфийского аристократа, с чужим именем и чужой моторикой — сапоги-казаки, непривычный камзол, движения, которые не его. Он должен играть надменного дилетанта, прячущего неуверенность за высокомерием. И тут появляется зверлинг с лицом старого друга, с курсантскими шифрами и информацией, от которой кровь стынет в жилах. Рагнарёк приближается снова, и на этот раз ставки выше. Друг оцифрован, обнулен, рискует всем — но пришёл не за помощью, а за напарником. Рейнеке-Лис понимает: если откажется, останется в строю, среди общаг и закладок, среди тех, кто уже не люди и ещё не эльфы. Если согласится — станет дезертиром, предателем присяге, фигурой, которую спишут в утиль при первой удобной возможности. Он выбирает путь в никуда, потому что стоять на месте — хуже. Контактная группа ждёт у порта, Византий ждёт впереди, а за спиной — только те, кто уже решил за него, кем он будет.