Бабушка Ида требует, чтобы Элька нарвала травы для поросёнка и накормила кур. Эта надтреснутая старческая командная труба врывается в сон, а Элина — умственно отсталая девочка, с чьим телом призрак из другого мира вынужден делить одно существование — продолжает спать где-то в глубине их общего сознания. Призрак, бывший в прошлой жизни серым офисным планктоном, умершим от инсульта за рабочим столом, просыпается в чужом мире богов и чудовищ. Месяц назад он отказался отправить детскую душу в колесо перерождений, решив остаться. Теперь он — Элька, деревенская дурочка, внезапно обретшая разум, и единственное, чего он добился за это время, — научился связно говорить и терпеть лекции о травах вместо магии.

Лес подступает к стене поселка вплотную, и за ним — Кандарийская чаща, протянувшаяся на полторы тысячи лиг. Здесь обитают твари, на которых нужна целая армия или призванный герой, и обычный человек с мечом — лишь мясо. Старуха Ида, слабая магиня-ведьма, единственный лекарь на сотню лиг. Однорукий Лэрн, бывший охотник, рассказывает о рангах героев и чудовищ, о мастерах, чьи мечи свиваются в серебряную сеть. Но даже он, переживший Боссонские пустоши, знает: с некоторыми тварями лучше не связываться. Элька слушает, отрабатывая базовые стойки деревянной палкой, и понимает, что бежать с шашкой наголо на танк — контрпродуктивно. Её путь — ловушки, хитрость, выжидание. Пока она учится стоять и держать палку неподвижно, пока тупой топор ржавеет в кладовке, Лес дышит за пятиметровым частоколом.

Посёлок разрушен. Татору-Хари — бронированный гигант, вырванный из глубин чащи — прошёлся по домам, словно они спичечные. Лэрн, бабушка Ида, староста, кузнец — все погибли, задержав чудовище. Элька пряталась за лачугой, наблюдала из первых рядов, а потом вышла с камнем в руке и вогнала ржавый топор глубже в рану зверя. Душа монстра — прозрачная, микроскопическая — оказалась у неё в ладони. Призрак проглотил её, не раздумывая. Теперь в теле девочки — сила трёх взрослых мужчин, скорость скакуна, удар, пробивающий стену насквозь, и чужие воспоминания о бесконечном полёте между мирами. Выжившие уехали, бросив виноватые взгляды. Элька осталась одна у погребального костра, с черепом жабы на колене и ржавым топором в руке, и поняла, что мечты об охоте стали насущной необходимостью.