Матвей потерял покой. Тот, что ещё вчера казался возможным, — остановка у реки, починка скелетоника, горячий чай в кругу тех, кто остался жив. Но Зерно Хаоса пульсирует в его хранилище, и за ним идёт то, что не оставит в покое ни город, ни саванну, ни сон у костра. МегаГоблин — груда металла размером с трёхэтажный дом — свернул с дороги на Буале и догоняет. Внутри него кто-то живой, кто-то, кто чует артефакт сквозь пространство и время, кто-то, кто уже понял: Матвей промахнулся дважды, а третий снаряд рельсотрона не убил, лишь ранил. Теперь монстр знает, чего ждать. А Матвей знает, что в хранилище осталось два инфокристалла — на два выстрела, если успеть найти ещё.

Он инженер. Привык собирать из лома оружие, из обломков — броню, из чужих отказов — планы. Но Зерно не подчиняется логике системного металла. Оно притягивает хаос, даже погружённое в хранилище, где время течёт иначе. Матвей украл его с корабля пришельцев, приняв за ценный артефакт, а оказалось — приглашение на уничтожение мира. И вот теперь он тащит это за собой через саванну, прикрывая отряд, который собрал не по воле, а по случаю: гном с пушкой, берсерк с огненной плетью, девочка-лекарь, которая убежала от отца, потому что не умеет сидеть в стороне. Матвей не просил их верить в него. Но молчал о Зерне слишком долго, и теперь молчание кончилось — Кан сам всё вывел, побледнел, назвал вещи своими именами. Инженер, который находит решения там, где их нет, впервые не знает, какое решение искать.

Матвей рискует не собой. Он уже не уверен, что дойдёт до дочери — до Ленки, которую ищет через полмира разрушенного мира. Но если Зерно активируют, дочери не будет вообще. Не будет места, где она может быть жива. Не будет Системы, которая хоть как-то держит реальность. Останется только хаос, и Матвей понимает это лучше, чем кто-либо в отряде, потому что держал Зерно в ладони, чувствовал, как холод поднимается от пальцев к запястью, как будто оно тоже чего-то хочет. Он не отдаст. Не уничтожит — Кан прав, энергии хватит на планету. Не спрячет — уже пробовали. Значит, остаётся одно: вести за собой охотника, отводить от городов, искать способ запечатать или обезвредить. И молиться, что инженерская смекалка хватит на то, чего не хватило ни одному миру до этого.