Павел Наумов просыпается в чужом теле на китобойце «Трудфронт» — советском судне 1938 года, хотя ещё вчера он катался на собственном японском катере у берегов Владивостока, пытаясь впечатлить девушку-зоозащитницу. Пьяная выходка закончилась падением в ледяную воду, а теперь он — Витька Жохов, третий штурман, которого только что вытащили из моря после полчаса в ноябрьской пучине. Вокруг валенки и ватники, каюта размером со шкаф, а в иллюминаторе виднеется гарпунная пушка и красный флаг с серпом и молотом. Павел ненавидит море с детства, сбежал из нахимовского училища при первой возможности, а теперь оказался втянут в восьмимесячный рейс на китобойной флотилии, где от него требуют умений, которых у него нет.

Капитан «Трудфронта» Рог категорически отказывается принимать обратно матроса, обоссавшего его каюту, и Павла списывают на плавбазу «Алеут». Там старпом, злопамятный и лишённый чувства юмора, выбивает для него новую должность — помощник гарпунёра у норвежца Томаса. Старик-инструктор оказывается дементным пьяницей, который вместо пушки учит сворачивать линь в кишках кашалотов и травит байки о компасном спирте. Павел пытается выкручиваться анекдотами, но каждая его шутка оборачивается новым наказанием: сначала ковыряние в китовых потрохах в поисках амбры, потом — работа на кровавой разделочной палубе, где двенадцать часов в смену разделывают туши в запахе жиротопных котлов. Он не знает, как пользоваться штурманскими приборами, не отличает кашалота от касатки, а единственное, что у него есть от этого мира, — чужое имя, чужая репутация вспыльчивого пьяницы и чужие грехи, за которые расплачивается он.

Павел теряет последнюю связь с привычной жизнью — родительские деньги, квартиру в центре, бессмысленную, но безопасную работу у отца. Теперь он зависит от капризов начальства, которое может отправить его в раздельщики или оставить в учениках у безумного старика. Он не знает, вернётся ли когда-нибудь в своё тело и своё время, или застрял в 1938-м навсегда. Между тем плавбаза движется к новым китам, акулы крутятся у бортов, и каждый день без навыков гарпунного дела приближает момент, когда шутки закончатся, и его спустят в трюм к котлам — или за борт, куда сбрасывают уже ненужное.