Леди Катарина Тэрн дошла до дома. От дома остались яма и дверь, за которой папа не отвечает на стук. Утром у двери она просыпается и дышит. Лотти кричит «Вы ожили!», Умбер подаёт живой госпоже воду в черепке, как положено, а Катарина помнит твёрдо, что леди не воскресают.

Живой холодно, живая хочет есть, живая засыпает в кресле и роняет перстни. Мёртвые её больше не слушают, и класть покойников приходится Лотти, у которой они ложатся боком и встают обратно.

Тепло в ней не своё. Оно сочится из трещины в папиной двери, и Умбер говорит то, чего при детях не говорили. Пока госпожа тёплая, тот, кто спит под холмом, просыпается. Недавние покойники встают под окнами и зовут своих ровно, как зовут ужинать, а кто ответит, ложится на пороге и не просыпается.

За рекой против брода встала церковь с факелами, а огонь его будит. С отцами уезда идёт жрец Ансель, и с кем он теперь, Катарина не знает. Ночью она входит в реку одна. Воды по пояс, живой холодно до крика, а леди не кричат.