Ректор Бойден потребовал от Хелены Лейси явиться в кабинет прямо посреди лекции, открыв вызов по общему каналу. Она присела к парте под взглядами трёх факультетов, перебирая в памяти провинности — от дохлой мыши в гробнице лорда-основателя до несанкционированных вылазок, но ничего не находила. Генерал в отставке сцепил пальцы в замок и сообщил: семья отзывает её из Академии, обучение прервано, она выходит замуж. За кого — не сказал. В коридоре её поджидал секретарь, а у общежития — семейная карета с вооружённым сопровождением, будто от побега.

Лорд Фейтон оказался в гостиной родительского дома — смуглый, со шрамом на брови, с дробным смехом и магически заверенными расписками брата. Мать светилась фанатичным огнём, отец сжался в тень. Эмиль, виновато смотревший из-за плеча, просовывал в запертую комнату ключ и тащил сестру к ограде, где ждал оседланный конь. Хелена мчалась к Академии, но Фейтон опередил: стоял у дверей ректорского кабинета с нотариально заверенным согласием родителей на брак. Бойден ругался по-армейски, швырял взглядами на дверь, где сидел жених, и выдал спасение — новое имя, новые документы, новая жизнь. Портал уносил её прочь, пока за дверью начиналась очередная сцена требований.

Мессир Дамиан, хозяин приюта в столице, встретил её хмурым взглядом синих глаз и замечанием о кисейных барышнях. Он проверял почерк, диктовал регламент одежды, надевал на неё чепец и придумывал вдовью легенду, а сам исчезал на неизвестные «основные обязанности». Хелена переделывала чепец в шляпку с отводом глаз, вела приём посетителей с криминальными делами, записывала показания и замечала, что информаторы преуменьшают объёмы. Она спрашивала, выслеживают ли они кого-то конкретно или плетут сеть, и видела, как Дамиан замирает. Фейтон терял её след, но обещал: это мы ещё посмотрим.