Рэм потребовал от Вера документы, которые тот не мог предъявить. Охранник из Бьярда, потерявший господ в пожаре, прибыл на Вольный Остров с подорожной, едва читаемой от пепла чиновничьей сигары и влажных отпечатков. Рэм вёл речь в какую-то непонятную сторону, и Вер понял: родня погибших наняла длинные руки, и обратная дорога ждёт его в железной клетке. Тогда он проколол мешочек во рту острым шипом, и холод выморозил мысли, подменив их льдом. Купеческая пара за соседним столом оказалась ифритами, рассёкнутыми одним ударом, и Рэм, глядя на чёрные океаны вместо глаз, протянул руку. Добро пожаловать на Остров.

Вер устроился воеводе в отряд, сходил в поход, добыл пять соболиных шкурок. На торге десятник Точ предложил выкупить камешки за золото, минуя торг, но Вер отказался — женщина с зелёного переулка требовала соболя, и он намеревался ей доставить. Сотник Люд вывел его в подвал за шкурками, и Вер сам выбрал пять тушек из сундуков. Рэм, переодетый возницей, перехватил его в тупичке между сгоревших домов и потребовал отдать меха. Один из них, помеченный серебристым порошком, окутался гнилой болотной дымкой при проверке огнём — и Рэм улыбнулся так, что самой твари бежать бы сломя голову. Воевода гнал на юг не только дары княжичу.

Разбойный приказ стукнул в дверь на пятый день. Вер связали, спустили в камеру, а Рэм явился ночью и объяснил: всех повязали, чтобы не выделять его, но теперь надо сидеть у ведьмы на зелёном переулке. Вер вышел из камеры, купил щенка и мёд, и пять дней чинил калитку на ведьмином подворье, пока за забором скоморохи плясали. Рэм пришёл в чужой одежде, и ведьма позвала их обоих чаевничать. Вер отложил топор и пошёл, оставив щенка гавкать у досок.