Полковнику Деду Бинго, в прошлом советскому военспецу, а ныне — человеку без страны и прошлого, пришлось убить эфиопского диктатора. Не по своей воле: его туда втянули, обманули, использовали. Но теперь, когда Менгисту Хайле Мариам мёртв, от него требуют продолжения. Ящер и Зан — древние сущности, что он сам когда-то вызвал из небытия — являются ему во сне и прямым текстом ставят условие: раз заварил кашу, расхлёбывай. Африканский серпентарий, который он создал своими руками, кишит уже не змеями, а живыми людьми — бывшими союзниками, врагами, завистниками, случайными прохожими. Каждый готов укусить.

Бинго пытается держаться в стороне от большой политики, но политика сама находит его. В столице зреет переворот: генерал Негусси, начальник Генштаба, договаривается с советским посольством о преемственности. Американская агентша Бришонна подсаживает на деньги генерала Бараме. Ещё один американский куратор, Якоб, готовит к взлёту генерала Ханаса. Бинго между ними — не игрок, а инструмент, которым пользуются все стороны. Он скупает информацию, подкидывает компромат, вербует перебежчиков, маскируется под арабского торговца, чтобы пронести колу и папки с документами в зал заседаний Дерга. Его сила — в подковёрной возне, в умении быть невидимым и внезапно оказаться нужным. Его слабость — в привязанности к советской врачихе Любови Неясыть, которая не понимает, во что вляпалась, и упрямо отказывается уезжать из охваченной хаосом страны.

Бинго подписывает генерала Бульто, спасая его от расправы после срыва заседания, и теперь имеет глашатая в эритрейской армии. Но документы о предательстве Негусси, разбросанные по залу, — лишь первый ход. За ним последуют другие, и Бинго не знает, чьи именно. Он блефует без козырей, надеясь, что блеф сойдёт за игру. Любовь Владимировна надела его кольцо — змею с изумрудными глазами, — но не согласилась выйти замуж и не пообещала спасти его, хотя искренне верит, что сможет. А между тем в городе редеют блокпосты, готовятся танки, собираются отборные бойцы, и кто-то уже знает о чёрных женщинах, родившихся не в Африке. Бинго чует: следующий удар придётся не по политикам, а по нему лично.