Леон стоит на обгоревшем плато и смотрит вниз, где чёрный дым всё ещё поднимается над останками каравана. Дюжина вездеходов разбросана по дороге, некоторые вывернуты наизнанку, и от них идёт жар, словно они побывали в жерле вулкана. Рядом Рэм молчит, впервые за всё время охоты не поддразнивает Ва'йана, а сам кот сидит у края, уши прижаты. Леон выводит на раскалённой земле три руны — поиска, познания, смерти — и вокруг них плетёт сложнейшую печать, которую в его родном мире считали бы запретной магией. Источник высушивает почти досуха, но тень в круге всё же появляется, и шёпот мёртвого подтверждает: нападавшие были настолько сильны, что убили Повелителя пламени пятой ступени одним ударом.

Он — наследник из обедневшего благородного дома, чей отец до сих пор считает, что сын не имеет права рисковать жизнью. Но Леон уже выпил отвар второй ступени Повелителя удачи, и в его теле теперь циркулирует энергия, которую он до конца не понимает. Он мастер руники из другого мира, там он был парагоном, а здесь вынужден скрывать истинный уровень своей магии, опасаясь внимания Империи. Его фамильяр — существо из магической энергии, старше его в двадцать раз, — и их разговоры скользят между насмешками и беспокойством. Леон хочет найти храм путей развития, хочет разобраться, как остановить богов-близнецов, хочет вернуть себе силу, которая когда-то позволяла ему творить чудеса. Но пока он лишь на второй ступени, и каждый новый отвар убивает его сильнее.

Скульптор реальности, явившийся во время принятия отвара, указал путь в тёмные ярусы колодца, туда, где слабые не выдерживают ни телом, ни разумом. Но вернуться туда Леону мешает охота, объявленная на него за полмиллиона кредитов, и старые знакомые из Тени закона, которые то ли помогают, то ли следят. Арзов готовятся к войне с неизвестным врагом, имперские агенты исчезли из города, а в клиниках Зинтона выращивают тела с готовыми источниками — для душ предателей, готовых переселиться из-за грани. Леон наносит на новую броню пространственные руны, пытаясь создать карман искажения, и понимает, что времени на осторожность у него почти не осталось.