Елена приняла решение, которое покажется безумием любому, кто не знает, что у нее впереди два месяца жизни. Она откинулась в кресле хирургического кабинета, сплела руки на груди — привычный жест, которым останавливала панику родственников пациентов, и объявила старому другу, что готовится стать попаданкой. Не в царя, не в генерала, а в царицу. В ту самую, что проведет семнадцать лет в монастыре и умрет в забвении. Теперь вместо томографий и химиотерапии ее вечера наполнятся старинными картами, архивными справками и попытками уместить девяностолетний опыт в голову одиннадцатилетней девочки.

Эта женщина — хирург с семидесятилетним стажем из прошлой жизни, прошедшая от щипаной корпии до последних антибиотиков. Она помнит войну и мир, операции при свете свечей и при свете ламп дневного света. Благодаря гипермнезии удерживает в памяти до буквочки и картиночки всё, что может пригодиться в допетровской Руси: языки, травы, политика, механика. Но главное — она умеет искать цель, даже если предстоит последний бой. И она не одна: ее лучший друг, хирург Андрей, тоже оказался рядом, пусть и в теле младшего брата. Двое взрослых людей в детских телах, связанных одной тайной.

Елена теряет привычный мир с его центральным водопроводом и отоплением, теряет даже само понятие старости — тело молодое, но болезнь, похоже, перешла вслед за сознанием. Ей мешает само время, куда она попала: общество, где женское слово стоит дешево, где новшества пахнут колдовством, где церковь следит за каждым шагом прогресса. И ещё один мешает — случайный попаданец, оказавшийся неподалеку, человек из ее прошлой жизни, но с совсем другими намерениями. Она строит систему отношений, легализует знания, прячет их за благочестием и монастырскими зароками. Кирпичик к кирпичику — пока тело позволяет, пока болезнь не догнала окончательно, пока враги не догадались, откуда в голове у боярышни столько чужого.