Алиса Левандовски ехала в разбитой карете по ухабистой дороге, поправляя шляпку на огненно-рыжих волосах и стараясь не смотреть в окно. Мимо плыли аккуратные поместья с семьями и их фамильярами — огненными воробушками, псами с фиолетовыми языками, всеми теми волшебными существами, которых у неё никогда не было и не будет. У неё не было даже магии. Зато теперь, после громкого развода с лордом-драконом Сильвианом, у неё было его личное поместье — выигранное в суде, вырванное у изменника вместе с титулом и гордостью. Она перечитывала газету о своём собственном разводе, ловя себя на том, что залипается на иллюстрацию бывшего мужа, и мечтала о белоснежном фасаде с башенкой, где наконец будет счастлива.

Карета остановилась. Алиса вывалилась наружу — и увидела руины. Стены в трещинах и плесени, окна без стёкол, крыша протекает, сад поглощён бурьяном. А над дверью, прямо поверх драконьего герба, красовалась табличка: «Приют для фамильяров». Из-за розового куста вышел сам Сильвиан с хищной улыбкой, заявил, что всё только начинается, и исчез в небе на белоснежных крыльях, бросив её наедине с уволившимся управляющим и толстым чёрным котом с фиолетовыми глазами. Кот оказался фамильяром бывшего мужа. Поместье оказалось приютом для брошенных волшебных существ, устроенным его дедом и переданным Сильвиану в личное владение. А Алиса оказалась хозяйкой разваливающегося дома, где в комнатах жили прожорливая пушистая улитка, трёхголовый медведь и миниатюрный василиск, пугающий себя до окаменения.

Алиса сидела в кабинете, где ещё сохранялся служебный порядок, и писала адвокату умоляющее письмо в волшебную шкатулку. Под ногами скрипел паркет, по потолку расползались жёлтые пятна, а из глубины дома доносилось то рычание, то чавканье, то глухой треск. Она просила помощи, разъяснений, спасения — но даже не догадывалась, какие обязательства на самом деле наложило на неё это поместье, и что Сильвиан, улетевший с хищной улыбкой, оставил ей куда больше, чем разрушенный дом с причудливыми питомцами.