Одри потеряла покой в чужой спальне. Герцогиня Сильверии прислала ей в постель раба — молодого человека с кандалами на запястьях и ненавистью во взгляде, — и теперь дипломату из Дилии приходится считать чужие эмоции, скрывать свои и делать вид, что всё идёт по плану. Она привыкла извлекать пользу из разговоров, ловить выгоду из чужих слабостей, но здесь ей подсунули человека, которого нельзя ни использовать, ни отпустить, ни просто выгнать за дверь.

Одри умеет слышать чужие чувства буквально — это её дар и её профессиональный инструмент. Она научилась отгораживаться, возводить вокруг себя ограду, превращать эмпатию в добычу. Но раб не вписывается в её схемы: он ненавидит её, ненавидит себя, и при этом вынужден лежать рядом на широкой кровати, подавляя злобу. Одри не умеет любить — она сама это признаёт, — и умение не чувствовать тоже требует практики, а практика вдруг начинает давать сбои.

Враги уже ведут на неё охоту, политические интриги сгущаются вокруг — и этим двоим придётся решать, кем они готовы стать друг для друга. Одри не может отступить: она связана обязательствами перед короной, репутацией, собственной гордостью. А ещё — тем, что чужая ненависть просачивается сквозь ограду, и ответить на неё уже не получается равнодушием.