Ли Хань потерял покой. Ещё неделю назад он летел над зелёными холмами, один и свободный, а теперь волочится по столице Империи, где каждый второй носит меч, а третий — духовного зверя на поводке. Патруль ястребов сбил его с неба ещё за сотню ли от городских стен, и пришлось идти пешком, как провинциалу, как бродяге, как тому, кем он был полгода назад. Но хуже всего — другое. Он спас из засады девушку, похожую на свою учительницу, и теперь его имя прилипло к фамилии Фань, словно клеймо. Имя, которое открывает двери, но за спиной у каждой двери кто-то стоит с ножом.

Он привык полагаться на скорость и на меч, у которого ещё нет имени. Привык, что боль — это сигнал, а не приговор. Но столица требует другого: уметь кланяться так, чтобы поклон не выглядел как поражение, говорить так, чтобы слова не стали петлёй. Ли Хань умеет и то, и другое, но ненавидит. Его учительница Фань Лин дала ему статус, дала обещание, дала врагов, которых он не выбирал. А он, дурак, принял дуэль с практиком, сильнее него втрое, потому что отступить — значит опорочить не себя, а её. Теперь он лежит в чужой спальне, со сломанными рёбрами и согнутой гордостью, и понимает: в этом городе сила меча решает меньше, чем сила слухов.

Фань Лин привезла ему сердце мёртвого элементаля и каплю хаоса в стеклянной чаше. За три дня до этого она стояла, смотрела, как его бьют, и не вмешалась, пока он не упал. Это её способ проверки, её язык, который он начинает понимать. Он закалит тело в ледяной воде, проглотит огонь, растянет озеро Ци до предела. Потому что через месяц — отбор в Алую Обитель, и там арена сама выберет, жар ему достанется или метель. Потому что Гу Си, тот, что чуть не убил его у чужих ворот, ещё вернётся. Потому что Фань Юэ, смеющаяся и неосторожная, младшая сестра его учительницы, подарила ему крышу над головой и надежду, которую он не просил. Ли Хань встанет, поднимет меч, пойдёт к арене. Не потому что путь открыт — потому что назад дороги нет, а стоять на месте в этой столице хуже, чем падать.