Каин надел браслет, найденный в руинах, и мгновение спустя его голова раскололась от боли. Образы света и тьмы, чужие тени и знакомые руины пронеслись перед глазами, пока он не рухнул на пол кабинета. Очнувшись, он обнаружил на запястье тугой металлический ободок, который не снимался и не реагировал на Ци. Но когда он попытался направить в браслет псионику, пространство вокруг вдруг обрело форму в его голове — не зрение, а ощущение краёв, движений, траекторий. Браслет словно подталкивал его разум к состоянию, в котором пять летающих клинков перестали мешать друг другу и стали пятью точками в едином поле.

Каин — не тот, кто ждёт разрешения. Он привык действовать в узких тоннелях, где никто не следит и где правила пишутся на ходу. За спиной у него чужая броня погибшего охотника, голос мёртвого наставника, звучащий в голове, и сестра, которая верит, что он просто пошёл по делам гильдии. Он не герой и не мститель — он тот, кто ведёт машину за похитителем, прячет лицо под визором, считает риски и уходит, не дожидаясь благодарности. Его интерес к Лане он выразил холодным взглядом со стороны входа, а не броском вперёд. Этот холод пугает сильнее, чем клинок.

Лерон Арден уже разорвал контракты с кланом Зерона и направил в Икар своих людей. Он видел запись с камер, видел, как Каин надел чужую броню и разрезал машину мечом, видел, как тот просчитал всё за секунды. Теперь глава клана хочет, чтобы юноша сам захотел стать частью семьи Арден. Но Каин не знает, что за ним ведут наблюдение, не знает, что браслет связан с руинами, где его назвали кандидатом, и не знает, что охота на D-ранговых монстров привлекла внимание тех, кто умеет скрывать Ци не хуже него самого. Он лишь стоит в тоннеле, заваленном трупами хизаров, и чувствует, как накопленная Ци внутри него почти полна — осталось пять процентов до прорыва, который обещает быть незабываемым.