Он умер в своём мире, а очнулся чужим. Чужим телом, чужим именем, чужой жизнью, которую ему придётся играть, чтобы выжить. В подземной гробнице его называют Сыном Анубиса, воскрешённым для трона, но он помнит другую реальность: храмы без летающих кораблей, бронескафы без магических щитов, охоту на Проклятия как работу, а не как источник власти. Теперь он — беглец в империи, где пирамиды стоят рядом с небоскрёбами, а рабы умирают при строительстве ради чужого воскрешения. Его дядя убил брата и племянника одним заговором, но сын оказался непредсказуемо жив. Жрецы спасли тело, не подозревая, кто вселился внутрь.

Он был экзорцистом, оммёдзи, человеком, который изгонял зло, а не поглощал его. Десять лет он учился сдерживать Проклятия, а не превращать их в топливо империи. Здесь же магия требует жадности: чем больше духов ты поглотишь, тем выше поднимешься. Его новое тело принадлежало принцу, считавшемуся гением среди магов, но теперь оно пусто. Вся сила разлетелась при смерти, и восстановить её — значит стать тем, против кого он боролся. Он не умеет лгать так, чтобы править, не привык приказывать, не знает, как вести себя, когда люди падают ниц. Его оружие — наблюдательность и привычка действовать в одиночку, но одиночество здесь смертельно.

Ахенатон, чьё имя носило это тело, прячется под именем Эхнатона в академии, где маски скрывают лица, а псевдонимы защищают от Проклятий. Он учится среди чужих детей, чьи семьи никогда не подпускали его к себе, когда он был принцем. Каждый урок по поглощению духов — это шаг к возвращению трона, который он не уверен, что хочет. Но отступить невозможно: жрецы вложили в него надежды, дядя хочет убедиться в его смерти, а тело, в котором он оказался, помнит то, чего не помнит он сам. Если дядя найдёт его, воскрешение не повторится. Если он сам не станет достаточно сильным, Проклятие, которое забросило его сюда, поглотит окончательно.