Макс проснулся в чужом теле и сразу понял: выжить здесь можно только одним способом — стать сильнее. Система отсчитывает дни до его смерти, таверна сгорела дотла, а деревня, которая должна была стать убежищем, уже шепчет о нём как о ведьмином отродье. Утренняя драка с охотниками, угрозы спалить поселение, слухи об убийстве — всё это лишь начало. Он кормит гостей во дворе на пепелище, моет тарелки в корыте и учит кухонного мальчика махать мечом, пока в тени собираются те, которые ждут, когда Виктор окончательно исчезнет.

Макс — не герой по натуре. Он повар, попавший в тело сироты с памятью о матери, сожжённой за одержимость, и с телом, которое вздрагивает при виде пламени. Его единственное оружие — рецепты, которые он помнит с прошлой жизни, и панда Ника, обжора с ментальной связью, которая растёт, только если есть редкие травы. Он выдумывает мантры для мытья посуды, подкупает деревню кашей с телокрепом и прячется за шутки, когда староста Сыч рассказывает, как отец Макса умер, спасая чужих. Слабость его в том, что он слишком хорошо понимает несправедливость — и слишком долго молчит, пока кто-то не перешагнёт черту.

Гриша назвал его ведьминым отродьем, и Макс почувствовал, как кровь бросилась в лицо. Ника ощетинилась на плече, и через их связь влилась пружинная сила. Макс сжал кулаки — не потому что хочет драки, а потому что больше не может отступать. Мария обвинила его в воровстве, охотники угрожают сжечь всё вокруг, а барон, единственный, кто держит порядок, отвлёк все силы на восточный рубеж. Макс стоит посреди двора с обгоревшими стенами, с тяжёлым мечом, который он едва удерживает, и с кухонным мальчиком Глебом, который верит, что мытьё тарелок — секрет древних мастеров. Он не может уйти: пепелище таверны — единственное, что осталось от чужой жизни, которую он вдруг унаследовал. И он уже поклялся себе, что следующий, кто назовёт его проклятым, очень пожалеет.