Максим Костров стоял на стене резиденции и считал не трупы, а магические выбросы. Новомосковск горел — шесть пожаров пульсировали в темноте, казармы Владимира догорали, рынок тлел, а между пламенами кишела темнота: отряды дружинников, патрули стражи, вольные маги, нанятые обеими сторонами или ни одной. Хаос хуже войны, потому что в войне есть стороны, а здесь — все против всех, и никто не знает, кто враг. За двенадцать часов Гримуар зафиксировал более двухсот магических столкновений, четырнадцать — с участием Адептов, три — с участием Мастеров, одно — с участием Магистров. Город, который строили триста лет, разрушался за часы. И Костров стоял на стене, потерявший покой, потерявший сон, потерявший сегодня уверенность, что он контролирует хоть что-то в этом мире.

Он — Витязь-3М, третье поколение модифицированных бойцов, выведенных для войны, которая кончилась до его рождения. Маг Мастерского ранга с каналами, которые расширяются сами, без тренировок, без медитаций, как прилив, который не отступает. Скверна, которую он впитал в осквернённом биореакторе, подпитывает этот рост — и превращает его в бомбу с неизвестным сроком. Его предшественник Волков прошёл тот же путь: дошёл до Магистра и потерял разум. Костров чувствует, как каналы шире, чем вчера, шире, чем неделю назад, когда он ещё был уверен, что знает пределы своего тела. Он не знает. Никто не знает. И в этом — его слабость: не страх смерти, а страх того, что он сам станет оружием, которое невозможно направить. Он умеет убивать, защищать, планировать — но не умеет остановить то, что растёт внутри, и каждый день без стабилизации приближает точку, за которой начинается Волков.

Сергей, его напарник, едет рядом, молча, чувствуя ауру, которая светит всё ярче. Ирина, вторая из выжившей тройки, ждёт у бункера, одна, раненая, шесть дней в зоне заражения 2.4, держа оборону против двадцати двоих. Девять капсул лежат под холмом — девять спящих Витязей, из которых нужно разбудить шестерых для протокола резонанса. Это единственный способ остановить рост, закрепить каналы, не дойти до края. Костров едет к ним через мёртвый лес, через стаю бегунов, через собственное тело, которое меняется быстрее, чем он успевает понять. Отступить нельзя: за спиной — город в огне, предательство, которое ещё не раскрыто полностью, и люди, которые верят, что он вернётся. Впереди — бункер, капсулы, и надежда, что среди спящих найдутся те, кто встанет рядом. Он не знает, сколько из девяти выживут до пробуждения. Не знает, доживёт ли сам до завтра. Знает только, что пробуждение назначено на рассвет, и что каждый час на счету.