Макс решил, что месяц воздержания — это хрень, которую он переживёт, как и не раз переживал худое. Потом прочитал условия до конца: пост без мяса и вина, медитации, одиночество, и чуть не снес витражи криком. Сестрички выпрыгнули из Теней, раскрасневшиеся после тренировки в обтягивающих майках, и он прогнал их, потому что в этот момент даже Дэна с его огромными ручищами было бы не вовремя. Тогда он вспомнил про зелье подавления желаний, перевернул лабораторию в поисках рецепта, расплакался от радости, когда нашёл, и чуть не попал под санитаров — напарник вынес его наружу, а ведьма смотрела с лестницы, осторожно спускаясь в коридор.

Он хочет спасти водяника, потому что обещал. Хочет разгадку про артефакт в центре озера, потому что чует. Хочет, чтобы его перестали упекать в клетки и пичкать успокоительными, потому что устал доказывать, что он не сошёл с ума. За спиной у него — родовое проклятие армариуса, библиотека, которую он ещё не разгадал, и репутация человека, перед которым витражи трещат не от власти, а от крика. Он неудобен тем, кто любит порядок: лезет к нечисти в гости, врёт про родовые техники, чтобы отвязаться от заботы, и считает, что любая проблема решается получением ещё большей проблемы. Правитель города прячется от него в кладовке с окороком, а напарник носит его в охапке, как ребёнка.

Макс теряет покой, зубы и репутацию человека, который не лезет без спросу. Ему мешают те, кто пытается его обезопасить: друзья устраивают семейные советы, воевода предлагает лечебные воды, капитан «Зины» сначала сажает в клетку, потом зовёт пить за знакомство. А где-то в далёкой столице князь выясняет, что озеро очищено, и бьётся в истерике, потому что мальчишка снова всё испортил. Макс об этом не знает, но чует неладное — чуйка воинов Ордена работает так, что некоторые события представляются вероятнее других.