Иван Королёв погиб, спасая чужую жизнь. Шестьдесят восемь лет опыта, звание ведущего реставратора деревянного зодчества, уважение коллег — всё оборвалось на мокрой доске дальневосточного особняка. Он открыл глаза в теле двадцатилетнего деревенского алкоголика, чьи лёгкие хрипят от пылевого бронхита, кожа покрыта гноящейся экземой, а в крови кипит абстинентный синдром. Система, материализовавшаяся перед глазами, подтвердила худшее: десять дней до смерти от отказа органов, проклятие на удачу, долг ростовщику и навык обработки древесины на уровне полного нуля. Вместо чертежей и научных статей — грязная каморка, чужие воспоминания о ворованных курах и стыд, который приходится носить чужой.

Но Иван не привык сдаваться. За сорок пять лет на стройках он видел и хуже: обрушения, обморожения, сроки, сжатые до предела. Теперь его орудие — не электрорубанок, а скобель и тесло. Его мастерская — сарай сырых брёвен под началом седого Древомира, который смотрит на него с отвращением: старик помнит все опоздания и перегары прежнего хозяина тела. Руки дрожат, инструмент выскальзывает, каждый удар отдаётся болью в плечах. Однако в древесине Иван чувствует странное тепло, пульсирующее сквозь кору, а Система фиксирует прогресс с мучительной медлительностью — один процент за час каторжного труда. Он учится заново, через боль и кашель, потому что другого пути нет.

Древомир заболел. Пневмония, горячий лоб, гнойная мокрота — в этом мире лекарь стоит восемь месяцев зарплаты, а лекарства ещё дороже. Иван варит отвар из еловой коры, топит печь, готовит картошку со сальцем и берёт на себя заказ, от которого зависит выживание мастера. Ключ от мастерской тяжёл в ладони, чертежи ждут на верстаке, срок — семь дней. Он не знает, хватит ли навыка, выдержит ли тело, поможет ли отвар из коры. Но остановиться означает умереть — медленно в чужом теле или быстро от чужих долгов. А Иван Королёв привык доводить начатое до конца, даже если начинать приходится с нуля.