Ярый просыпается от крика о нечисти у ворот. У подножия частокола стоит мёртвая собака с жёлтыми глазами без зрачков, из пасти которой течёт чёрная жижа. Шкура свисает клочьями, рёбра обнажены, а запах гнили сводит с ума животных в радиусе сотни шагов. Пелагея объясняет: кто-то вложил в труп тёмную живу и направил тварь в Яриловку. Это проба пера, первый набросок перед настоящим ударом. Служитель Чернобога пришёл поквитаться за разрушенный алтарь, и святое место под боком деревни пустовать не будет.

Ярый — переселённая душа, бывший архитектор-реставратор из прошлой жизни, сорок пять лет отработал на стройке. Он привык решать пробы логикой и трудом: построил постоялый двор, нанял людей, наладил выпивку и еду. Но мёртвая собака у ворот не решается бухгалтерией. Он умеет рубить топором и вливать живу в кулаки, однако против тёмной живы нужны чернокорни, которых осталась горсть. Его сила — в умении собирать людей вокруг себя, — но теперь эти люди становятся мишенью. Он только что нашёл родственную душу в Злате, пережившей пять жизней, и впервые заснул спокойно. Утро разбудило крик.

Ярый теряет иллюзию, что можно отстроить безопасность из досок и медовухи. За его спиной двести ртов, среди которых Петруха ждёт тройню, а Древомир водит Пелагею в танце. Отступить — значит оставить их на съедение тому, кто шлёт мёртвых собак и превращает деревенских парней в убийц со шкуродёрами в руках. Он уже убил одного волхва ночью, в чужом доме, в чужой одежде, и чувствует на руках фантомный хруст. Теперь придётся делать это снова, пока костёр из чернокорня не погас окончательно.