Элайна Райгонская вернулась домой живой, и это едва ли не единственное, что осталось от прежней жизни. В Тарлосе она впервые была нужна не как дочь герцога, а как сама себя: жители плакали, провожая, солдаты слушались без принуждения, а советы её спасли город. Теперь она сидит на башне родового замка, куда забирается, когда нужно думать, и понимает, что мир сжался до протокольных обедов, где мать не может решить, ненавидеть её или принять, а младший брат готов подписаться на переворот лишь бы не соблюдать этикет. Движухи нет. Чувства нужности — тоже. Отец доверил ей странное дело, о котором сам не понимает, чего оно стоит, и Элайна уже подозревает, что из этой занозы получится либо что-то важное, либо очередная проказа, за которую прибьют подданные на третий день.

Она умеет находить людей, которым стоит доверять, — от сына рыбака, ставшего сотником, до поэта с неуправляемой фантазией. Но сама Элайна не умеет останавливаться: шутит, когда страшно, лезет в драку, когда надо думать, наряжается в лохмотья ветерана перед новиками, чтобы рассказать, как маленькая девочка полетела со стены как ёжик. Аргот, единственный, кто видел её в Тарлосе настоящей, уже привык спасать её от последствий собственных выходок. А отец, наученный горьким опытом, советует сыну прислушиваться к сестре — не потому что она всегда права, а потому что она видит то, что другие не замечают, даже когда сама не понимает, как это у неё получается.

Королева-мать Виала Крат тоже кого-то ищет: собирает старых сторонников в Парсе, ждёт возвращения сына с границы, мечтает отменить свадьбу наследника Райгонского. Граф Тайвор, спасшийся от её прошлой авантюры, едет туда же — осторожный, жадный до шансов, не верящий ни единому слову королевы. Леонидес Карилий, Пёс Императора, уже слушает в тавернах и кабаках, выискивая, какую роль в победе над гарлами сыграла именно младшая дочь герцога. Элайна пока не знает, что кто-то ставит её в ряд с армиями и королями. Но она уже чувствует, что скоро ей снова придётся выбирать: притвориться хорошей девочкой, которую съедают первыми, или вспомнить ту, кто умеет находить умных людей и давать им делать своё дело.